О`Санчес - Кромешник

Кутон легко встал с кресла и пошёл по кабинету, растирая поясницу.

– Принимай Департамент под свою руку. Команда мне нужна – страну поднимать, авгиевы конюшни чистить. Одному – не потянуть, хоть тридцать часов в сутки работай. А я от дела да от службы бегать не приучен. И нужны не старые пни, а упорные молодые парни! Тебе небось лет тридцать пять?

«Да, где-то так», – самым краешком сознания усмехнулся про себя Дэнни, преданно глядя в глаза Господину Президенту.

– Самый тебе возраст для больших дел. Но спать на рабочем месте нам не придётся, обещаю. Не раздумал ещё?

– Кто, если не я? Так у нас в десантуре учили, Господин Президент!

– Лихо учили. И на флоте так. Что о Фолклендах можешь сказать? Без подготовки, в двух словах.

– Гм, гм. – Дэнни откашлялся. – Острова, почти безлюдные, несколько тысяч населения. Так называемые спорные территории. Но никакие они не спорные, а исконно бабилонские, оккупированные Британией. Стратегически важны для нашей безопасности. Аргентина также претендует на Фолклендские, для них – Мальвинские, острова, причём безосновательно.

– Кроме географического расположения – ещё какие плюсы? Ископаемые, плодородие, рыбные ресурсы?

– Это прерогатива внешней… контрразведки, с кондачка, без подготовки, боюсь соврать…

– Ну и разведку бери себе, незачем службы дробить да крыс кабинетных плодить. Справишься?

– Так точно. Единый организм и должен быть единым. Разрешите обратиться, Господин Президент?

– Обращайтесь. – Кутон, весьма чуткий на нюансы, тотчас среагировал на официальные нотки в словах своего собеседника и перешёл на официальное «вы».

Дэнни оценил свой промах и мгновенно перестроился на просчитанное лёгкое нарушение субординации по типу отец – сын:

– Господин Президент, разрешите мне ещё два месяца с неделей в заместителях походить? Я потом – ночей спать не буду – наверстаю!

– А-а, это ты об Игнацио заботишься? Да я, признаться, хотел его на пенсию, но с полной выкладкой отправить, с орденами, с выслугой, со всем почётом. Что эти два месяца решат? Ладно, будь по-твоему. Вступился, значит, за шефа, вместо того чтобы в спину плюнуть… Это редкость в наше время… Ну, есть ещё ко мне вопросы?

– Никак нет. Разрешите идти?

– Иди. Да, Дэниел, впредь постарайся не обращаться ко мне с просьбами, по которым решение уже принято. Понял?

– Так точно.

– Ступай. – Кутон с интересом наблюдал, как Дэн Доффер делает чёткий поворот через левое плечо: печатать шаг в штатском костюме нелепо, а тон армейский уже взят – что он будет дальше делать?

Но Дэнни не сплоховал: безупречно развернувшись на сто восемьдесят градусов, он пошёл к двери уверенно и мягко, почти не размахивая руками. Уже у выхода он чётко повернулся, склонил голову, выпрямил, прищёлкнув каблуками модных кожаных штиблет, и вышел в распахнутую вездесущим адъютантом дверь…

Целую неделю Гек ошивался по публичным домам Бабилона, выбирая те, что поспокойнее и классом выше среднего. Впрочем, из-за объявленного траура три дня всюду соблюдалось спокойствие: отменены все шоу, премьеры, концерты и спортивные матчи. Гек за неделю так и не ночевал дома ни разу, некогда было. Девок он выбирал длинноногих и грудастых, без выкрутасов в поведении, а блондинки они были, брюнетки – он и не вспомнил бы на следующий день. Поначалу все шло распрекрасно, и все же к концу недели Гек нет-нет да и вспоминал американочку Тину, которая хоть и не умела почти ничего, но была с Геком от души, без шкурного интереса, и о презервативах с ней можно было не думать. Эти же – хорошие в основном бабы, но глупые и жадноватые. И какого черта все они, как одна, норовят в чулки с пажиками нарядиться – думают, что красивее становятся, что ли? И Рита была такая же… В детстве Гек думал, что чулки с поясом – это отличительный знак заведения Мамочки Марго, но и в Европе шлюхи так же одевались… В Дом к Мамочке Гек идти убоялся: мало ли – опознают татуировки. Рита их часто видела… Вообще говоря, если по уму, то её при случае убить бы надо…

– Знакомьтесь, Стивен Ларей, мой главный и постоянный клиент. Моя супруга, Луиза. – Малоун натянуто улыбнулся и забегал, задёргался по кабинету, перемещая кресло, путаясь в телефонных шнурах, в поисках кофейника, который за полчаса до этого сам же убрал в стенной шкаф.

– Очень приятно. Муж много рассказывал о вас…

– Рассказывал? Обо мне? – Гек комично вытаращил глаза. – Как интересно! Что же он этакого обо мне рассказал, что вам от этого стало приятно? – Луиза Малоун смутилась и густо покраснела. Она и не собиралась заходить на работу к мужу, но уже на улице обнаружила, что не взяла из дому денег, и решила заглянуть, чтобы далеко не возвращаться, к Джози. Он лапушка и не рассердится. Об этом страхолюдном мужчине с волчьим взглядом она, конечно, слышала от мужа. Теперь он вышел из тюрьмы, и, Господи, хоть бы у Джози не было из-за него неприятностей. Не надо никаких его денег, Господи. Муж говорит, что ладит с ним, но мало ли…

Гек видел её испуганное, напряжённое лицо, и ему стало завидно от осознания того, как один человек может так беспокоиться и переживать за другого, близкого и любимого. Он улыбнулся, погладил себя по ещё лысой, но начинающей обрастать голове:

– Я недавно освободился из мест заключения. Грехов у меня множество, но я настолько испорчен, что ни один не отдам вашему мужу, все себе подберу. Кроме того, если бы великолепный Джозеф Малоун из адвокатов перешёл бы работать в прокуратуру, то ему пришлось бы иметь дело, извините за выражение, с государственными чиновниками от Фемиды, а грязнее и опаснее этого народца не сыскать и в Голливуде, не то что в тюрьме. Врач ведь не смотрит – кто хороший, а кто плохой: лечит всех, кто под руку попадётся. Так же и адвокат – кто-то должен оградить меня от произвола местных властей, пока я не выкарабкаюсь из этого болота. Вы меня поймёте, надеюсь?

Слыша грамотную и вежливую речь с потугами на шутки, Луиза закивала, немного успокоенная этими странными доводами, и почти забыла о его глазах.

– Это вы меня извините, что я вторглась так несвоевременно, так… оторвала вас от дела. Видимо, секретарша отлучилась и не поставила меня в известность, что ты занят. Ещё раз прошу меня извинить; Джозеф, можно тебя на минуточку?… Ей-богу, господин Ларей… Я присмотрела дочке платьице, поехала, пока с ней нянечка сидит, а кошелёк забыла… Да, хватит безусловно, мой дорогой. Я убегаю, не мешаю, до свидания. Джози, мы ждём папочку, не задерживайся!

Малоун с облегчением закрыл дверь и развёл руками:

– Женщины! Она училась в пансионе у кармелиток, знаете ли, правила хорошего тона… Я, естественно, упоминал вас, первопричину нашего благосостояния, но рассказывать…

– Да все нормально, Джозеф. Если можно мечтать о женитьбе, то только на такой женщине, как твоя супруга. И я даже не красоту её имею в виду. Она молодчина, а тебе счастливый фант выпал, тьфу-тьфу-тьфу!… Ну так что?

– Я верю в ваше благоразумие, Стив, я согласен. И если даже иной раз придётся, как тогда, с чиновниками…

– Не придётся. Взятки и без тебя дадут и возьмут. Ты будешь моей легальной, абсолютно законной, подчёркиваю, защитой. Более того, в качестве моего – и моих людей – адвоката тебе не придётся сталкиваться с наркотиками, политикой и сексуальными преступлениями. За это ручаюсь. Законопослушным гражданином, так вдруг, может, я и не сумею стать в ближайшее время, но вдов и сирот не ограблю. Да и вообще, для тебя я буду честным человеком – обыватилум-вульгарис. И, если уж на то пошло, даю тебе право: если ты почувствуешь нежелание со мной работать – клянусь своим словом – ни упрёка, ни крюка, не говоря уже об угрозах, не будет. Мы не один год знакомы, ты меня знаешь.

– Знаю. Потому и соглашаюсь, пусть даже с колебаниями, простительными в моем положении. Но ничего худого я о вас Луизе не говорил.

– Ну, по рукам!… Так, раз с делами мы покончили – можешь хвастаться. Что ты там по телефону говорил про какую-то сказку?

– А вот она! – Малоун подошёл к углу и сдёрнул кожаный чехол с некоего устройства. Гек с удивлением поглядел на все это хозяйство.

– Это телевизор, вижу. А это что за фигня? Что прибор – понимаю, а вот дальше…

– Это микро-ЭВМ, мой персональный компьютер. Сам из Штатов привёз – три тысячи баксов! И это без программного обеспечения. За него ещё штуку накинули.

– Круто! Я слышал про ком…пьютеры, правильно, да? Это чтобы считать очень быстро.

– Не совсем, – засмеялся Малоун, плотоядно потирая толстые ручки. Считать – вон у меня на столе и у секретарши калькуляторы стоят. А это… Это чудо из чудес!

– А телевизор при чем?

– Это монитор, чтобы я мог наблюдать за работой компьютера. А это – клавиатура, как на пишущей машинке. Правда – английского алфавита; и команды понимает он только по-английски, на бабилосе не попишешь. Восемьдесят четыре клавиши, с переключателем регистра.